Зеехунд – Сверхмалые подводные лодки типа seehund — Global wiki. Wargaming.net

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)

В 1943 году нацистская Германия заполучила две британские сверхмалые подлодки типа X. Эти трофеи заинтересовали командование военно-морских сил, результатом чего стало появление сразу нескольких проектов подобной техники. К весне 1944 года на разных стадиях реализации находились несколько проектов. Разрабатываемые типы техники имели заметные отличия друг от друга, но предназначались для выполнения одной и той же задачи – скрытной атаки кораблей противника. На фоне других проектов выгодно смотрелась подлодка типа Seehund, которая могла стать одним из лучших представителей своего класса.

Разработка проекта Seehund («Тюлень»), также известного под названием «Тип XXVIIB», началась в первых месяцах 1944 года. В это время немецкие специалисты занимались несколькими проектами сверхмалых подлодок, что позволило авторам «Тюленя» применить ряд интересных решений. Субмарины типов Hecht и Molch создавались с максимально возможным использованием существующих агрегатов, что, как ожидалось, должно было упростить и удешевить их массовое производство. В ходе испытаний и эксплуатации выяснилось, что подобный подход не оправдал себя в полной мере. По-видимому, заказчик и разработчик заранее понимали, к чему может привести унификация и приняли определенные меры.

В отличие от других сверхмалых подлодок, Seehund должна была создаваться на основе новых идей и предложений. Перед инженерами не ставилась задача обеспечить максимальную унификацию с существующей техникой. В результате удалось создать проект, имеющий большие отличия от прочей аналогичной техники. Разница была видна даже по внешним очертаниям: Hecht и Molch напоминали увеличенные торпеды с новым оборудованием, тогда как Seehund была похожа на уменьшенную подлодку.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)
Подлодка Seehund в одном из немецких музеев. Фото Juergenthuro.de

Помимо специфических обводов корпуса в проекте «Тюлень» предусматривались некоторые другие решения, свойственные полноценным подлодкам того времени. В частности, было решено использовать дизель-электрическую энергоустановку. Немецкие человекоуправляемые торпеды и сверхмалые субмарины того времени в основном оснащались электрической силовой установкой, что сказывалось на их ходовых характеристиках. Дизельный двигатель и электромотор, в свою очередь, могли обеспечить приемлемые скорость и дальность плавания.

Основой подлодки Seehund являлся прочный корпус, выполненный в виде металлического цилиндра с сужающейся носовой частью и конической кормовой. К днищу прочного корпуса предлагалось крепить дополнительный металлический цилиндр для размещения некоторого оборудования и балластные цистерны. Характерный «подлодочный» внешний вид достигался при помощи легкого корпуса, внутри которого размещались балластные цистерны.

Прочный корпус имел длину около 10 м и диаметр 1280 мм, нижний цилиндр для оборудования – 550 мм. Общая длина подлодки достигала 11,86 м, наибольшая ширина составляла 1,7 м, высота (с торпедами и убранным перископом) – 2,7 м. Подводное водоизмещение составляло 14,9 т. При движении в надводном положении нормальная осадка равнялась 1,3 м.

Определение компоновки внутренних агрегатов прочного корпуса оказалось достаточно сложной задачей. Внутри сравнительно малого пространства требовалось плотно разместить всю необходимую аппаратуру, которая позволила бы обеспечить приемлемые характеристики. Кроме того, большое значение имела балансировка агрегатов, что дополнительно затрудняло работу конструкторов. Тем не менее, немецкие специалисты смогли удачно вписать все нужные узлы в заданный объем.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)
Боковая проекция подлодки типа Seehund. Рисунок Wikimedia Commons

В носовой части субмарины «Тюлень», под легким корпусом, располагалась носовая балластная цистерна. Еще две цистерны меньшего объема располагались под днищем прочного корпуса и могли использоваться для балансировки. Кроме того, две балансировочные цистерны небольшого объема находились внутри прочного корпуса, в средней его части. В герметичном цилиндре под днищем прочного корпуса, между цистернами, находились несколько аккумуляторов.

Носовая часть прочного корпуса была отдана под размещение основных аккумуляторных батарей, разделенных на шесть блоков. Рядом с ними находились баллоны со сжатым воздухом для продувки цистерн. Носовой аккумуляторный и средний обитаемый отсек разделялись легкой переборкой. На задней стенке этой переборки предусматривались крепления для баллонов со сжатым кислородом, необходимым для работы дизельного двигателя и для дыхания экипажа.

В средней части прочного корпуса находилась кабина экипажа. Для большего удобства работы над ней предусматривалась небольшая надстройка-рубка, увеличивавшая высоту обитаемого объема. На рубке имелся набор различных устройств, от выдвижного перископа до шнорхеля для забора атмосферного воздуха при движении в надводном положении. Экипаж подлодки типа Seehund состоял из двух человек. Сиденья экипажа располагались тандемом, друг за другом. Впереди находился командир, управлявший движением подлодки и следивший за обстановкой. Также он отвечал за проведение атаки. За командиром сидел второй член экипажа, осуществлявший навигацию и контролировавший работу силовой установки. Попадать на свои места подводники должны были через люк в верхней поверхности рубки.

Кормовую часть прочного корпуса, отделенную от экипажа переборкой, занимали агрегаты силовой установки. В передней части двигательного отсека находился дизель с генератором, в кормовой – электромотор. Последний был связан с гребным валом. Для движения подлодка должна была использовать трехлопастной гребной винт диаметром 0,51 м. Позади винта находился руль направления, вынесенный на двух балках. В средней части руля предусматривался кольцевой патрубок для перенаправления потока от винта. На нижней балке находились горизонтальные рули для управления по глубине. Следует отметить, одна из музейных подлодок, доживших до наших дней, имеют сдвоенный руль направления без кольцевого патрубка.

Сверхмалая подлодка Seehund получила дизельный двигатель фирмы Büssing мощностью 60 л.с. Он был связан с генератором, подававшим энергию на аккумуляторы и электромотор. Непосредственно для движения использовался электрический двигатель фирмы AEG мощностью 25 л.с.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)

Схема подлодки Seehund. Рисунок One35th.com

Предложение использовать дизель-электрическую силовую установку дало ожидаемые результаты. По своим расчетным характеристикам новый «Тюлень» выгодно отличался от других проектов сверхмалых подлодок немецкой разработки. Используя дизельный двигатель, такая субмарина на поверхности могла развивать скорость до 7 узлов, в движении подзаряжая аккумуляторы. Электромотор позволял идти под водой со скоростью до 3 узлов.

Запас дизельного топлива в баках, размещенных в средней части прочного корпуса, позволял пройти в надводном положении на максимальной скорости до 270 морских миль. Полностью заряженных батарей хватало на 63 мили пути на максимальной скорости. Использование дизель-электрической силовой установки позволяло экипажу попеременно двигаться в надводном и подводном положении, обеспечивая оптимальное сочетание скорости, дальности и скрытности. Предполагалось, что такая возможность позволит новым подлодкам успешно действовать на удалении до нескольких десятков миль от баз.

По некоторым данным, в рамках проекта Seehund разрабатывался набор дополнительных топливных баков, которые следовало устанавливать на внешней поверхности корпуса. Их емкость позволяла довести дальность плавания в надводном положении до 500 морских миль. Тем не менее, такие баки не дошли до серийного производства. По-видимому, на их судьбе сказались размеры запасов воздуха, кислорода и провизии, не позволявшие экипажу совершать плавания продолжительностью до трех суток.

Конструкция прочного корпуса была рассчитана для погружений на глубину до 40-45 м. Тем не менее, в ходе испытаний и боевой работы было установлено, что «Тюлень» может погружаться и на большую глубину, до 70-75 м. Важным отличием от большинства существовавших или разрабатывавшихся в то время типов малогабаритной подводной техники было наличие полноценных балластных цистерн. Они позволяли подлодке быстро погрузиться на нужную глубину и таким образом скрыться от противника. Кроме того, предусматривалась возможность погружения динамическим способом.

При повреждении балластных цистерн или в других случаях подлодка типа Seehund могла погружаться при помощи рулей глубины. Не более чем за 6-8 секунд субмарина могла «нырнуть» на глубину до 5 м без специальных приготовлений. В таком случае клапан шнорхеля перекрывался, а дизельный двигатель в течение некоторого времени должен был работать за счет воздуха, отбираемого из внутреннего пространства прочного корпуса. Чтобы продолжить движение, экипаж должен был выключить дизель и перейти на использование электромотора. Вся эта процедура длилась несколько секунд, что позволяло использовать ее в боевой обстановке.

Вооружение подлодок типа Seehund должно было состоять из двух торпед G7e с электрическими двигателями. Два набора креплений для такого оружия находились на нижней части подлодки, ниже прочного корпуса и по бокам нижнего корпуса. Каждая такая торпеда длиной 7,16 м и диаметром 533 мм весила около 1,6 т и несла 260 кг взрывчатого вещества. За счет имеющихся аккумуляторов и электромотора торпеда G7e, в зависимости от модификации, могла пройти до 7-7,5 км со скоростью до 25-30 узлов. Предполагалось, что боекомплект из двух торпед позволит обеспечить приемлемую вероятность поражения или уничтожения цели.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)
Подлодки Seehund на одной из немецких баз. Начало 1945 г.

Разработка проекта Seehund завершилась в начале лета 1944 года. Проект дизель-электрической сверхмалой подлодки представили заказчику и получили одобрение. Вскоре была построена первая опытная субмарина, которую использовали в ходе испытаний. В ходе первых выходов в море были выявлены основные преимущества перед другой техникой этого класса. В частности, использовавшиеся обводы корпуса позволили значительно улучшить устойчивость и маневренность подлодки. В отличие от других субмарин с цилиндрическим корпусом, новый «Тюлень» уверенно держался на поверхности и под водой при небольшом волнении.

К моменту начала испытаний появилось предложение о создании модификации «Тюленя» с новой силовой установкой. Предлагалось оснастить сверхмалую подлодку оборудованием т.н. замкнутого цикла. Подобная силовая установка позволяла резко сократить потребление забортного воздуха и выделение выхлопных газов. Предполагалось, что такая лодка, получившая условное обозначение «Тип XXVIIK», сможет развивать скорость до 11 узлов и оставаться под водой дольше, чем субмарины базовой модификации. Проект XXVIIK не продвинулся дальше первых теоретических изысканий.

Преимущества в дальности плавания и другие положительные качества новой подлодки сказались на ее дальнейшей судьбе. 30 июля 1944 года Кригсмарине заказало тысячу новых подлодок. Таким образом, Seehund должна была стать самой массовой сверхмалой подлодкой Германии. Объем этого заказа прекрасно иллюстрирует характеристики и потенциал различных субмарин немецкой разработки, а также превосходство «Тюленя». Согласно подписанному контракту, головным предприятием по производству новой техники должен был стать завод Germaniawerft в г. Киль, уже имевший опыт строительства сверхмалых подлодок.

Командование флота собиралось самым активным образом применять тысячу новых сверхмалых подлодок с торпедным вооружением. Тем не менее, к моменту размещения заказа немецкая промышленность уже не могла строить новую технику в требуемых количествах. Кроме того, освоение производства нового изделия заняло некоторое время. В итоге первые серийные «Тюлени» были построены только в сентябре. До апреля 1945 года несколько верфей сумели построить лишь 285 субмарин нового типа, т.е. чуть более четверти от заказанного количества.

Первые серийные субмарины были построены в сентябре. До конца месяца удалось достроить только три лодки. В октябре из цеха вывели 35 субмарин. Пик производства пришелся на ноябрь и декабрь 44-го: 61 и 70 подлодок соответственно. В дальнейшем темпы строительства постоянно сокращались. Так, в январе 45-го были построены 35 подлодок, в феврале – 27. В марте немцам удалось немного увеличить темпы, построив 46 подлодок. Тем не менее, в апреле производство ожидаемо завершилось сборкой последних восьми «Тюленей». Серийные подлодки Seehund получали бортовые номера от U-5501 до U-6442. При этом номера присваивались не подряд.

По имеющимся данным, на момент завершения строительства в цехах нескольких предприятий, занятых в проекте, оставались комплектующие для сборки еще 93 подлодок. Также необходимо отметить, что не все построенные подлодки добрались до моря. Заказчик получил и ввел в боевой состав флота не более 138-140 субмарин новой модели. Остальные до конца войны простояли на различных складах и базах, не участвуя в реальных операциях.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)
Подлодки Seehund после окончания войны

Первая операция с участием сверхмалых подлодок Seehund была запланирована на 31 декабря 1944 года. 18 субмарин вышли из порта Эймёйден (Нидерланды) с целью поиска и атаки вражеских кораблей. Этот рейд закончился неудачей. Эскадра попала в шторм, который пережили всего две подлодки. Естественно, выжившие экипажи не смогли выполнить поставленную задачу, из-за чего были вынуждены вернуться домой.

Следующий рейд состоялся только в феврале 1945 года. На этот раз нескольким немецким экипажам удалось выйти в район цели и атаковать британский транспорт Great Yarmouth. В дальнейшем немецкие подводники продолжали выходы в районе Ла-Манша с целью поиска и атаки вражеских кораблей и судов. Подобные операции сопровождались регулярными потерями, однако с точки зрения побед и потерь Seehund оказались более удачливыми в сравнении с другими сверхмалыми подлодками Германии.

В ходе боевой работы были установлены некоторые дополнительные преимущества новой подлодки. Выяснилось, что обнаружение «Тюленей» является весьма сложной задачей. Малый размер лодки не позволял сонарам противника обнаружить ее на достаточной дальности. Гидрофоны так же были неэффективными, поскольку двигатель лодки работал крайне тихо. Более того, обнаружение немецкой субмарины не гарантировало ее успешное уничтожение. Здесь тоже преимуществом оказались малые размеры и вес конструкции.

Для гарантированного поражения подлодки Seehund требовалось прямое попадание глубинной бомбы или ее близкий разрыв. В противном случае субмарина получала повреждения, но сохраняла ход и могла скрыться. Взрывы на сравнительно большом расстоянии лишь приводили к сильной качке. Тем не менее, «Тюлень» не был неуязвимым. Ударные волны глубинных бомб могли повредить конструкцию лодки. В частности, в ряде случаев отмечалась разгерметизация моторного отсека, что приводило к прорыву выхлопных газов в кабину с соответствующими последствиями для экипажа.

С января по апрель 1945 года экипажи Seehund выполнили 142 рейда, в каждом из которых участвовали не менее 10-15 лодок. За счет высокой скрытности и достаточно мощного вооружения немецкие подводники смогли потопить несколько боевых кораблей и транспортных судов общим водоизмещением около 93 тыс. длинных тонн. При этом в некоторых британских документах потери от «Тюленей» оценивались в 120 тыс. длинных тонн. Британское командование было серьезно обеспокоено деятельностью вражеских подводников. К примеру, адмирал Чарльз Литтл позже говорил, что союзникам повезло: лодки типа Seehund появились слишком поздно и не успели нанести большой ущерб флотам США и Великобритании.

Подлодки Seehund могли использоваться не только для атак. 28 апреля в 2 мая 45-го несколько субмарин участвовали в прорыве в Дюнкерк. Вместо торпед на лодки подвесили специальные контейнеры с провизией, которые планировалось доставить окруженному немецкому гарнизону. Возвращаясь на базу, лодки забирали с собой почту, документы и т.д.

По имеющимся данным, за несколько месяцев эксплуатации было потеряно не более 35 из переданных флоту 138 подлодок. При этом большая часть потерь приходилась на аварии и неблагоприятные погодные условия. К примеру, во время рейда 31 декабря 44-го шторм потопил 16 подлодок – чуть менее половины от общего числа потерь. Тем не менее, некоторое количество «Тюленей» было потоплено или серьезно повреждено противолодочной обороной союзников. Потеря 35 лодок стала платой за уничтожение восьми вражеских судов и повреждения еще трех. Таким образом, сверхмалые подлодки типа Seehund стали самыми успешными аппаратами своего класса, созданными в нацистской Германии.

Сверхмалые подводные лодки типа Seehund (Германия)
Подлодка S622 во французском музее. Фото Wikimedia Commons

После окончания войны все остававшиеся у Кригсмарине подлодки типа Seehund стали трофеями союзников. Специалисты стран антигитлеровской коалиции проявили большой интерес к этой технике, прямо связанный с ее успехами в боях. Тем не менее, большая часть подлодок позже отправилась на утилизацию ввиду отсутствия каких-либо перспектив.

Вскоре после войны в порядке репараций Франция получила некоторое количество немецкого вооружения и техники. Среди прочего французским ВМС передали четыре подлодки Seehund. После небольшого ремонта они вошли в строй с обозначениями от S621 до S624. Служба этой техники продолжалась до 1953 года. К этому времени Франция получила новые полноценные подлодки и смогла отказаться от трофейной техники. Субмарина S622 вскоре стала музейным экспонатом, остальные лодки были порезаны на металл.

До настоящего времени дожили, как минимум, шесть подлодок типа Seehund. Одна из них (S622) хранится во Франции в г. Брест, еще одна (U-5075) пополнила экспозицию военно-морского музея в Куинси (США). Еще четыре «Тюленя» находятся в разных музеях Германии.

Проект сверхмалой подводной лодки Seehund считается самой удачной немецкой разработкой в этой области. Ряд важных нововведений позволил обеспечить достаточно высокие характеристики, результатом чего стало сравнительно большое число побед. За четыре месяца активной эксплуатации «Тюлени» выполнили 142 рейда, в ходе которых было потоплено восемь вражеских судов общим водоизмещением около 90 тыс. тонн. Еще три судна получили различные повреждения. Ни один тип немецких человекоуправляемых торпед или сверхмалых субмарин не мог похвастать такими успехами. Кроме того, нельзя не отметить отзывы командования союзников, которое было серьезно обеспокоено появлением у противника новой техники. Тем не менее, как и множество других многообещающих и интересных проектов, Seehund не смог повлиять на ход войны. К началу строительства этих лодок итог войны был предрешен. Германия рано или поздно должна была сдаться.

По материалам сайтов:
http://uboat.net/
http://uboataces.com/
http://militaryfactory.com/
http://one35th.com/
http://juergenthuro.de/

topwar.ru

Подводные лодки типа «Зеехунд» — Википедия

Материал из Википедии — свободной энциклопедии

Подводные лодки типа «Зеехунд» (другое название Тип XXVII; нем. Seehund, «тюлень») — проект немецких сверхмалых подводных лодок периода Второй мировой войны. Разработан в 1944 году на основе проекта Hecht. Экипаж — 2 человека. Использовались Кригсмарине в последние месяцы войны.[2]

Технические особенности

Лодки данного типа собирались на верфях в Киле, Эльбинге и Ульме из трёх полностью готовых секций, что значительно ускоряло производство.

Для надводного хода лодки использовался 6-цилиндровый автомобильный дизельный двигатель, что обеспечивало существенную дальность плавания, а для подводного — электромотор.

Подлодки типа «Зеехунд» обладали способностью погружаться динамическим способом — за счет работы горизонтальных рулей на ходу. За 6-7 секунд они могли погрузиться на глубину 5 метров, рекордное время погружения составляло 4 секунды. Благодаря конструктивным особенностям дизельный двигатель мог работать на глубинах до 10, а иногда и 15-17 метров. Специальный клапан выдавливал выхлопные газы наружу под давлением в 2 атмосферы. При этом дизельный двигатель использовал предназначенный для экипажа воздух, но глох еще до того, как экипаж получал баротравму, обычную для больших лодок со шнорхелем, у которых дизель также периодически мог работать на воздухе из внутренних объемов лодки. Тех нескольких секунд, когда лодка уже погрузилась, но дизель еще работал, водителю было достаточно для переключения на электродвижение, что и обуславливало высокую скорость экстренного погружения. Водитель просто закрывал люк и переводил рули на погружение, подключая электромотор уже под водой. Взрывная волна от глубинных бомб не наносила ущерба подлодкам, а отбрасывала их в сторону. Из-за маленького веса подлодки меняли крен и дифферент при любом перемещении груза внутри (например, при нахождении под перископом экипаж регулировал глубину подлодки наклоном своих тел вперёд или назад). В отличие от больших подлодок, мгновенно пеленгуемых и уничтожаемых авиацией и флотом противника, Зеехундам благодаря малым размерам удавалось оставаться незамеченными и успешно выполнять диверсионные задачи в условиях полного господства союзников на море и в воздухе[3].

Боевое применение

Из тысячи запланированных к постройке Зеехундов были завершены 285, из них принимали участие в боевых действиях 138 мини-лодок. Достроенные субмарины получили номера от U-5001 до U-6252. За период с января по май 1945 года этим лодкам удалось потопить 9 судов союзников общим водоизмещением 18384 тонны и повредить ещё 3 судна водоизмещением 18451 тонну, при этом 35 лодок было потеряно.

Большая часть этих лодок действовала из Эймейдена (северная Голландия), где обычно базировались 30-40 «Зеехундов». Они выходили в море ночью малыми группами и пробирались в Дуврский пролив.

Примечания

wikipedia.green

Подводные лодки типа «Зеехунд» — Википедия. Что такое Подводные лодки типа «Зеехунд»

Подводные лодки типа «Зеехунд» (другое название Тип XXVII; нем. Seehund, «тюлень») — проект немецких сверхмалых подводных лодок периода Второй мировой войны. Разработан в 1944 году на основе проекта Hecht. Экипаж — 2 человека. Использовались Кригсмарине в последние месяцы войны.[2]

Технические особенности

Лодки данного типа собирались на верфях в Киле, Эльбинге и Ульме из трёх полностью готовых секций, что значительно ускоряло производство.

Для надводного хода лодки использовался 6-цилиндровый автомобильный дизельный двигатель, что обеспечивало существенную дальность плавания, а для подводного — электромотор.

Подлодки типа «Зеехунд» обладали способностью погружаться динамическим способом — за счет работы горизонтальных рулей на ходу. За 6-7 секунд они могли погрузиться на глубину 5 метров, рекордное время погружения составляло 4 секунды. Благодаря конструктивным особенностям дизельный двигатель мог работать на глубинах до 10, а иногда и 15-17 метров. Специальный клапан выдавливал выхлопные газы наружу под давлением в 2 атмосферы. При этом дизельный двигатель использовал предназначенный для экипажа воздух, но глох еще до того, как экипаж получал баротравму, обычную для больших лодок со шнорхелем, у которых дизель также периодически мог работать на воздухе из внутренних объемов лодки. Тех нескольких секунд, когда лодка уже погрузилась, но дизель еще работал, водителю было достаточно для переключения на электродвижение, что и обуславливало высокую скорость экстренного погружения. Водитель просто закрывал люк и переводил рули на погружение, подключая электромотор уже под водой. Взрывная волна от глубинных бомб не наносила ущерба подлодкам, а отбрасывала их в сторону. Из-за маленького веса подлодки меняли крен и дифферент при любом перемещении груза внутри (например, при нахождении под перископом экипаж регулировал глубину подлодки наклоном своих тел вперёд или назад). В отличие от больших подлодок, мгновенно пеленгуемых и уничтожаемых авиацией и флотом противника, Зеехундам благодаря малым размерам удавалось оставаться незамеченными и успешно выполнять диверсионные задачи в условиях полного господства союзников на море и в воздухе[3].

Боевое применение

Из тысячи запланированных к постройке Зеехундов были завершены 285, из них принимали участие в боевых действиях 138 мини-лодок. Достроенные субмарины получили номера от U-5001 до U-6252. За период с января по май 1945 года этим лодкам удалось потопить 9 судов союзников общим водоизмещением 18384 тонны и повредить ещё 3 судна водоизмещением 18451 тонну, при этом 35 лодок было потеряно.

Большая часть этих лодок действовала из Эймейдена (северная Голландия), где обычно базировались 30-40 «Зеехундов». Они выходили в море ночью малыми группами и пробирались в Дуврский пролив.

Примечания

wiki.sc

Глава 9 «Зеехунд» – двухместная сверхмалая подводная лодка

Глава 9

«Зеехунд» – двухместная сверхмалая подводная лодка

В противоположность мини-подлодке «бибер», «зеехунд» представлял собой первую настоящую подводную лодку-малютку германского военно-морского флота. Спроектированная, построенная и испытанная менее чем за шесть месяцев, она в конечном счете оказалась очень удачной. Однако первые боевые выходы этих лодок вызывали много беспокойства, потому что их команды часто не возвращались с заданий, и потери среди них росли.

Тренировки начались в сентябре 1944 года. В 1945 году, с января по апрель, «зеехунды» действовали самостоятельно в южной части Северного моря – между устьями рек Темзы и Шельды – и в проливе Па-де-Кале. За это время они совершили всего семьдесят боевых выходов со своей базы в Голландии в эти воды, в которых велось напряженное судоходство противника, а его многочисленные противолодочные корабли и самолеты образовывали мощную ударную силу, направленную как против самих сверхмалых подводных лодок, так и против германских торпедных катеров.

«Зеехунд» обладал одним качеством, оказавшимся особенно полезным в таких водах, – он мог скрыться с поверхности за исключительно короткое время. В то время как обыкновенной 500-тонной подводной лодке требовалось для погружения, как правило, не менее 40 секунд, «зеехунд» мог погрузиться на глубину более пяти метров через пять или шесть секунд с момента объявления тревоги. Завидев смертоносный истребитель-бомбардировщик, который был наиболее опасным врагом для лодки-малютки, водитель «зеехунда» моментально соскальзывал внутрь, захлопывал люк маленькой рубки и пускал воду в балластные цистерны. Одновременно с этим он на полную мощность запускал дизельный двигатель лодки, и она стрелой уходила под воду.

На первый взгляд все это кажется просто, но в действительности управление подлодкой во время погружения требовало исключительного внимания. Чтобы понять существо проблемы, надо сначала ознакомиться с двигательной установкой «зеехунда». На поверхности и в момент погружения лодка-малютка приводилась в движение шестицилиндровым дизелем Бюссинга от серийного грузовика. В подводном положении она двигалась при помощи электромотора, питавшегося от аккумуляторов. Этот мотор также был стандартного типа – тем самым, что изначально был спроектирован для приведения в действие главной трюмной помпы на больших подводных лодках.

При погружении дизельный двигатель продолжал работать на полную мощность до тех пор, пока лодка не оказывалась на глубине от 10 до 15 метров. Как раз благодаря этому она и могла столь быстро погружаться. Только после этого механик выключал дизель и переключался на электромотор. Выхлопные газы дизельного двигателя отводились в воду через клапан, отрегулированный на нагрузку в две атмосферы, что соответствует давлению воды на глубине 20 метров. Вот почему чрезвычайно важно было заглушить его прежде, чем будет достигнута такая глубина. Более того, при использовании во время погружения дизель получал воздух только из внутреннего пространства подлодки и, продолжая работать, мог бы создать внутри нее разряжение и лишить команду необходимого для дыхания кислорода. На практике, впрочем, было установлено, что двигатель глох сам по себе прежде, чем команда начинала испытывать сколько-нибудь серьезные трудности с дыханием.

К концу сентября 1944 года первые, только что построенные «зеехунды» стояли пришвартованными бок о бок на учебной базе в Нойштадте на Балтийском море. Члены их будущих команд осматривали их весьма критически. На протяжении последних нескольких недель эти люди тренировались на «хехтах», первых экспериментальных лодках-малютках, и у них сложилось о них весьма неблагоприятное мнение. Хотя конструкция «зеехунда» была, несомненно, совершеннее, у него был один общий с его предшественником недостаток – обе сверхмалые подводные лодки были запущены в производство прямо с чертежной доски, без каких бы то ни было испытаний прототипа. Неудивительно поэтому, что подводники смотрели на них с подозрением.

Период напряженных тренировок на новых подлодках продолжался до декабря, и к этому времени «зеехунды» приобрели у их экипажей полное доверие. В самом конце года флотилию этих лодок перевели в Эймейден – базу всех их последующих операций.

Однако начало было положено крайне неудачно. Накануне Нового года на одно из первых боевых заданий в южную часть Северного моря ушло восемнадцать «зеехундов», а вернуться на базу удалось всего двум из них. Вполне естественно, что такая неудача вызвала среди моряков значительный упадок духа. Правда, и во время их тренировок на Балтийском море происходили несчастные случаи и бывали потери, но они никогда не превышали приемлемого уровня. Два оставшихся в живых экипажа сообщили, что попали в сильнейший шторм, и было очевидно, что именно этот шторм стал причиной гибели всех остальных подлодок. Соответственно, при подготовке последующих операций, перед посылкой лодок-малюток на задание, стали уделять намного больше внимания изучению прогнозов погоды.

Хорошая погода стояла 17 января, когда на задание вышли десять «зеехундов». На этот раз было решено, что если и теперь потери окажутся столь тяжелыми, то лодки будут отозваны для дальнейших доработок. Тем не менее, подводники надеялись, что их кораблики оправдают хорошую репутацию, заслуженную ими на Балтике, и действительно, все они в течение трех суток возвратились на базу. Хотя им не удалось нанести врагу никакого урона, они доказали, что ведут себя в Северном море так же уверенно, как до того – в Балтийском. Первую кровь врагу «зеехунды» пустили в самом начале февраля на Большом Ярмутском рейде, когда «зеехунд» под командованием лейтенанта Вилли Вольтера с бортинженером лейтенантом Минетцким потопили грузовое судно водоизмещением 3000 тонн. С этих пор и до конца войны около сорока «зеехундов» находились в постоянной готовности для действий в проливе Па-де-Кале и вблизи английского побережья, причем на счету многих из них было по три или четыре успешно проведенных боевых похода. Отлично поставленная радиоразведка вражеского судоходства позволяла оперативному штабу в Эймейдене направлять лодки-малютки в атаку против конкретных караванов. Часто удавалось получить точные данные о конвое за двадцать четыре часа до его выхода в море – его состав, время отплытия, курс и порт назначения. Но даже если бы такое раннее предупреждение и отсутствовало, у «зеехундов» все равно не возникло бы трудностей с обнаружением неприятельских судов. Маршрут конвоев Темза – Шельда, проходивший от Маргейтского рейда до Антверпена, был обозначен расставленными в море через каждые две мили буями со световой сигнализацией; по ночам он на всем своем протяжении был заметен почти так же хорошо, как траектория полета осветительной ракеты. «Зеехунду» было достаточно добраться до одного из этих маленьких буев и ожидать около него первого судна, которое попадет в его поле зрения.

Таким образом, практика проводки союзниками конвоев исключительно по хорошо обозначенным маршрутам вносила свой вклад в успех германских операций. Экипажи «зеехундов», состоявшие всего из двух неустрашимых моряков, имели на своем счету значительное число потопленных ими судов противника, перевозивших жизненно необходимое для европейского фронта союзников военное снаряжение. Эти люди добивались успеха там, где традиционные подводные лодки и торпедные катера были бы обречены на неудачу. Большие подводные лодки противник мог легко обнаружить и уничтожить, а торпедные катера встречали сильнейшее артиллерийское противодействие со стороны британских сторожевых кораблей.

В феврале капитан-лейтенант Раш, первый командир флотилии «зеехундов», был заменен капитаном 3-го ранга Бранди, бывшим командиром подводной лодки, обладателем высшей германской награды за храбрость – Рыцарского креста с дубовыми листьями, мечами и бриллиантами.[9] «Зеехундов» теперь больше не посылали на операции большими массами. Напротив, они выходили в море поодиночке – как правило, для выполнения конкретного задания. При действии в составе больших групп они скорее мешали бы, чем помогали друг другу. К тому же в таких случаях противнику оказывалось легче их обнаружить.

Командир флотилии утверждал теперь рапорты возвратившихся на базу команд об успешных атаках только в тех случаях, когда время и место атаки подтверждалось последующими радиоперехватами, в которых часто содержалось много информации о потерях союзников на море. Основываясь на материалах только из этого источника, мы сделали вывод, что сорок «зеехундов» отправили на морское дно с февраля по апрель 1945 года неприятельские суда общим водоизмещением по крайней мере в 93 000 тонн. И только после окончания войны, на основании британских данных, было установлено, что в действительности общий тоннаж потопленных судов составил более 120 000. И по сей день британцы не упоминают о том, что именно один из «зеехундов» был ответственен за потопление эскадренного миноносца «Ла Комбатант» (в прошлом – корабль флота его величества «Хэлдон»).

Вот как это произошло. Вечером 22 февраля младший лейтенант флота Клаус Шпарброт и его бортинженер Гюнтер Янке отправились на свое второе задание. Едва они достигли Схевенингены, как у них заглох дизель, вынудив возвратиться в Эймейден под электромотором. Неисправность – забившаяся топливная магистраль – была быстро устранена, и на следующий день они опять вышли в море, держа курс к участку судоходной трассы между Маргейтским рейдом и Дувром, имея приказ атаковать вражеские суда и боевые корабли. Двигаясь с задраенным рубочным люком по причине значительного волнения на море, они были вскоре атакованы двумя британскими истребителями-бомбардировщиками, зашедшими со стороны солнца. «Зеехунд» экстренно погрузился за шесть секунд. Осторожно поднявшись на поверхность спустя десять минут, моряки обнаружили, что самолеты их все еще кружат над местом их погружения, после чего продолжили движение в подводном положении.

Рассказ Шпарброта дает хорошее представление о самой ситуации:

«К 10 часам вечера наша лодка приблизилась к району патрулирования. Час спустя мы оказались вблизи светового буя, из чего заключили, что уже находимся на дуврской судоходной трассе. Неожиданно до наших ушей донесся звук, который ни с чем невозможно было спутать, – звук запускаемых двигателей двух сторожевых катеров, стоявших в ожидании между берегом и маршрутом конвоев. Мы тотчас же опустились на дно и оставались под водой на глубине 60 метров до 4 часов утра следующего дня. Начиная с этого времени мы каждый час поднимались на поверхность для наблюдения, но каждый раз, заслышав вблизи звук двигателей сторожевых катеров, снова камнем уходили на дно. Наконец, мы всплыли в 7 часов утра, как раз вовремя, чтобы заметить, как катера уходят в направлении Рамсгейта. По морю, спокойному, как мельничный омут, мы направились на средней скорости к бую, установленному на траверзе Дамптона, который находился как раз посередине нашего участка патрулирования. Как мы уже раньше замечали, это была точка, в которой коммуникация, ведущая к устью Шельды, уходила к востоку. Здесь мы могли обнаружить конвои без ненужного промедления и выпустить наши торпеды по достойным целям. Когда мы начали патрулирование в своем районе, над водой лежала легкая дымка. Вскоре после 10 часов утра я заметил сквозь сгущавшийся туман судно, по всей видимости дрейфовавшее с застопоренными двигателями. Мы медленно к нему приближались. Двадцать минут спустя я опустился под воду и начал готовиться к атаке, маневрируя таким образом, чтобы оставить солнце у себя за кормой. После этого я пошел на сближение с целью. Как всегда, Янке замечательно контролировал лодку, удерживая ее совершенно устойчиво на перископной глубине…»

Затем Шпарброт описывает, как «зеехунд» моментально реагировал на малейшее перемещение веса внутри корпуса. Это сильно помогало в весьма непростом процессе поддержания перископной глубины. Если перископ поднимался из воды слишком высоко, это могло выдать их присутствие. Для того чтобы исправить положение, обоим членам команды было достаточно просто немного наклониться вперед на своих сиденьях, в результате чего лодка моментально приобретала небольшой дифферент на нос и погружалась немного глубже. И наоборот, для того чтобы поднять лодку вверх, достаточно было слегка откинуться назад. «Зеехунд» был столь чувствителен, что его дифферент можно было регулировать, передвигая с носа на корму банку с тушенкой.

«Теперь мне уже было ясно видно, что судно, к которому мы приближались, – боевой корабль, – продолжает Шпарброт. – Его носовая часть виделась отчетливо, но все остальное было скрыто в тумане. Длинный высокий бак с угрожающе наставленным орудием, просторный мостик, мачта и дымовая труба свидетельствовали, что перед нами находится по крайней мере корвет, а стало быть, как таковой, он вполне достоин укуса нашей „жестяной рыбки“. В 10.27 механик доложил, что торпеда с левого борта готова к пуску. Я еще раз осмотрел неприятеля через перископ. Корабль лежал почти под прямым углом к моему курсу, носовой частью влево. Прошла минута, за которую я не заметил никаких изменений в нашем относительном положении; это указывало на то, что течение сносит нас в одном и том же направлении.

Оценив расстояние в 600 метров, я скомандовал: „Левая торпеда – пли!“ – и Янке нажал на рычаг. У борта „зеехунда“ раздался визг и рев, потом торпеда набрала скорость и метнулась к цели. Запустив секундомер, я круто заложил вертикальный руль направо, намереваясь описать полный круг и вернуться в ту же атакующую позицию. Прошло 50, 60 секунд, а взрыва все не было. Я подумал, что торпеда прошла мимо цели, твердо решил выпустить в этом случае вторую торпеду. Наконец, через 80 секунд, под водой разнесся короткий резкий треск – и ничего больше. Из этого я заключил, что расстояние, покрытое торпедой, составило 850 метров. Мне было видно, как столб воды и дыма взметнулся к небу посередине между мостиком вражеского корабля и дымовой трубой. „Продуть цистерны!“ – скомандовал я, и спустя несколько секунд мы были уже на поверхности. Я позвал Янке в рубку, и мы вдвоем в последний раз увидели вражеский корабль, когда его носовая часть задралась высоко в воздух и он кормой вперед ушел под воду…»

Теперь «зеехунд» отправился «отдыхать» на дно. Шпарброт и Янке отпраздновали победу, закусив цыпленком с рисом, за которым последовала банка консервированной клубники. Но последовавшие за трапезой разрывы десяти глубинных бомб вернули их к действительности. Потом опять воцарилась тишина, и они спокойно пролежали на дне до четырех часов дня, после чего оторвались от дна и отплыли, в подводном положении прошли некоторое расстояние и не поднимались на поверхность, пока не стемнело. Той ночью они выпустили оставшуюся торпеду по другому судну, но не попали в цель, вероятнее всего потому, что недооценили его скорость хода. Настало время возвращаться на базу.

В два часа пополудни следующего дня подводники увидели знакомые очертания сталелитейного завода в Эймейдене. Вскоре их уже трепало прибрежной волной у входа в бухту. Шпарброт прицепил к перископу в знак их победы кусок бинта из перевязочного пакета. С этим бинтом, под развевающимся от бриза военно-морским вымпелом они и вошли в гавань. Их товарищи сгрудились на плотине и приветственно махали руками. Первым, кто их встретил на берегу, был капитан 3-го ранга Бранди.

– Где вы выпустили торпеду? – спросил он у Шпарброта.

– Примерно в пяти милях от банки Саут-Фоллс, господин корветтен-капитан, – был ответ.

– Когда это произошло?

– Вчера в 10.27 утра.

Командир флотилии пожал ему руку.

– Я вас поздравляю, – сказал он. – Вы потопили эскадренный миноносец!

Шпарброт и Янке не могли понять, откуда их командир мог получить такие сведения. А дело было в том, что ближе к полудню предыдущего дня германская служба радиоперехвата приняла британское сообщение о потере миноносца «Ла Комбатант» в точке, совершенно совпадавшей с той, которую указал в своем рапорте Шпарброт.

Не считая своей исключительной компактности, «зеехунд» обладал еще тем преимуществом, что был совершенно недоступен для обнаружения с помощью радаров. К тому же его было очень трудно уничтожить при помощи глубинных бомб, этого ужаса всех подводников. Было даже удивительно, сколь мало вреда причиняли ему их близкие разрывы. Крошечный корпус «зеехунда» просто швыряло под водой из стороны в сторону, как какую-нибудь сардину. Один из «зеехундов», под командой младшего лейтенанта флота Ливониуса, выдержал атаку семьюдесятью шестью глубинными бомбами, большинство из которых взорвалось в непосредственной близости от него. Уходя от разрывов, лодка провалилась на глубину 60 метров и ударилась несколько раз о морское дно. В ней открылось несколько незначительных течей. Отказ аккумуляторов полностью лишил ее возможности двигаться. Но много времени спустя после атаки она была подхвачена восходящим течением и поднята на поверхность. Имевшимися в их распоряжении скудными средствами члены команды исправили самые опасные повреждения, откачали воду и в конце концов привели в рабочее состояние и дизель, и электромотор. Восстановив боеспособность, лодка смогла на обратном пути выдержать еще одну атаку шести британских сторожевых катеров. Из рассказа Ливониуса:

«Британские сторожевики, по всей вероятности, стояли в ожидании наших торпедных катеров, выходящих из Мааса в море. Мы сами были теперь уже почти дома, но, после того как едва не сели на песчаную банку против устья Шельды, не отходили от помп и двигались очень осторожно. Неожиданно мы увидели впереди сигнальные огни и сочли, что они принадлежат нашим катерам. Но радость оказалась недолговечной. Это оказались голубые кормовые огни британских сторожевых катеров. Мы были так утомлены, что если бы погрузились, то никогда уже больше не смогли бы подняться на поверхность. Тогда мы отчаянно двинулись сквозь неприятельский строй. Враги не могли нас видеть, но, по всей вероятности, все же обнаружили в конце концов с помощью гидрофонов. Неожиданно последовал быстрый обмен сигналами, за которым последовал шквальный огонь, который обрушился на воду совсем в стороне от нас. Теперь мы оказались полностью окружены и – будь что будет – были вынуждены погрузиться. Затем раздались разрывы глубинных бомб, которые мы подсчитывали, как считает приговоренный к смерти дни, оставшиеся до казни. Над нами находилось шесть сторожевых катеров, и было известно, что каждый из них несет по четыре глубинные бомбы. В страшной тревоге мы считали взрывы. Когда прогремел двадцать четвертый и последний, опасность миновала. Некоторое время мы еще оставались под водой, потом поднялись на поверхность…»

Командир «зеехунда» младший лейтенант Макс Губер и его бортинженер, младший лейтенант Зигфрид Эклофф, во время своего первого выхода на задание в марте 1945 года потопили транспорт водоизмещением 5000 тонн и без происшествий вернулись в Эймейден. На самом же деле отнюдь не всегда операции проходили так гладко. Позднее Эклофф говорил: «Суровость условий существования внутри „зеехунда“ полностью стала ясна нам только во время второго выхода на патрулирование… Всплыв на поверхность однажды ночью, мы обнаружили, что вода вокруг корпуса лодки ярко светилась, кильватерная струя мерцала зеленым огнем, брызги на палубе и стенках крошечной рубки искрились, как бриллианты.

Мы были грубо возвращены к реальности внезапным появлением прямо перед нами конвоя, корабли которого, как плуги, оставляли за собой на воде большие светящиеся борозды. Возможно, это свечение и ввело нас в заблуждение, в результате чего наша атака провалилась… То, что мы приняли за большие корабли, находящиеся на расстоянии в полмили, в действительности оказалось маленькими судами, но оказавшимися совсем близко от нас. Потому-то наша торпеда и прошла мимо цели, а нам самим пришлось круто заложить руль на левый борт, чтобы не быть протараненными. Погрузившись с проклятиями под воду, мы легли на дно. Где-то далеко взорвались три глубинные бомбы. Мы как раз закусывали, и нам очень не понравилось, что нас потревожили. Через полчаса взорвались еще три глубинные бомбы, на этот раз немного ближе к нам. Так продолжалось регулярно с интервалом в 30 минут, пока мы, наконец, не решились всплыть на поверхность и оглядеться. Наверху нас встретил дневной свет и густой туман. Где-то продолжали рваться глубинные бомбы… Когда в 10 часов туман рассеялся, мы увидели на расстоянии около мили от нас миноносец, дрейфовавший с застопоренными машинами. Как раз истекали очередные 30 минут, и нам в бинокль было видно, как корабль набирает скорость, а на его корме суетятся люди, подготавливающие к сбросу глубинные бомбы.

Сначала мы увидели на воде белые пятна пены, потом из моря начали подниматься водяные столбы, и почти одновременно донесся звук трех разрывов. Миноносец снова застопорил машины и лег в дрейф, через гидрофоны прислушиваясь к происходящему под водой. Пока мы раздумывали, как бы незаметно ускользнуть от такого соседства, корабль неожиданно набрал ход и двинулся прямо к нам – конечно же нас заметили. За несколько секунд мы нырнули и двинулись под водой перпендикулярно к их курсу. Через пять минут разорвалась первая глубинная бомба, причем так чертовски близко, что разбила у нас на борту термос и несколько фаянсовых тарелок. Осколки попадали в подпалубное пространство и стали при любом движении лодки издавать такой несусветный звон, что его неминуемо должны были услышать на поверхности. На некоторое время воцарилась тишина, но теперь мы уже знали, что собираются предпринять на миноносце. Не решаясь даже кашлянуть или обменяться словом, мы мягко опустили лодку на дно и стали ждать продолжения. Спустя обычные 30 минут ожили винты миноносца, и мы услышали, как корабль прошел прямо над нами, сбрасывая за корму глубинные бомбы. Ужасное сотрясение швырнуло нас на палубу. Манометры и прочие приборы разлетелись вдребезги, а их осколки просвистели у нас над головами. Это уже начинало переходить всякие границы.

И снова опустилась зловещая, гнетущая тишина. Ожидание делалось нестерпимым еще и из-за воздуха, который делался все удушливее. Мы не рисковали включить воздухоочистительную установку, производившую при работе дьявольский шум, который неминуемо бы нас выдал. И все же, хотя мы и лежали тихо, как покойник в могиле, очередные 30 минут закончились все тем же шумом винтов и рвущим барабанные перепонки грохотом разрывов. На этот раз последствия оказались еще серьезнее. Меня сильно ударило о борт, свет погас, внутрь начала поступать вода. Вся лодка стонала и трещала. Но раз уж нас все равно обнаружили, почему бы по крайней мере не попробовать включить воздухоочиститель?.. Оказалось, что он до сих пор в исправности! На миноносце неожиданно изменили тактику и без обычной паузы сбросили сразу целую серию глубинных бомб. Как же нам уйти от этой безысходности? Внутри лодки все разгромлено… Я включил аварийное освещение. Вода продолжала прибывать, батареи уже начинали дымить, вольтметры и амперметры были сорваны со своих мест, передо мной лежал разбитый магнитный компас. Барометр показывал 1500 миллибар – как и большинство остальных приборов, он вышел из строя.

В довершение всего, лодка наклонилась на бок и начала ползти по морскому дну, раскачиваясь и вздрагивая при ударах о камни и издавая при этом ужасный грохот. Сперва мы подумали, что ее зацепили и волокут тралом или стальной сетью. Но – невероятно – на миноносце ничего не предпринимали, и мы пришли к выводу, что лодку несет донным течением, а корабль, возможно, просто прекратил на нас охоту. Мне пришло в голову, что, осторожно работая рулями, мы можем заставить течение вынести нас на поверхность. „Зеехунд“ имел два набора рычагов управления рулями (горизонтальным и вертикальным), но оба они не действовали. Проработав полчаса в ужасной тесноте отсека, я буквально купался в собственном поту. Все же мне удалось обнаружить неисправность. Заклиненным оказался рычаг горизонтального руля, а кормовой был в исправности. В конце концов я смог исправить неисправность, и рули заработали.

Тем временем течение ослабело, и лодка снова легла неподвижно. Уцелела ли система подачи сжатого воздуха? И не пострадали ли балластные цистерны? Я открыл клапан, и лодка отреагировала. Ее носовая часть приподнялась, вся проникшая внутрь вода стекла в корму, и лодка почти вертикально понеслась к поверхности. Мы испытали неописуемое облегчение…»

К их изумлению, повреждения прочного корпуса оказались незначительными, воду удалось легко откачать, аккумуляторы восстановились, дизель чихнул и завелся, и скоро «зеехунд» уже направлялся домой.

Несколько часов спустя подводники встретились с другим миноносцем и атаковали его. Выпустив торпеду, они, в соответствии с наставлениями, немедленно ушли под воду. И очень вовремя, потому что почти сразу после погружения над ними что-то пронеслось. Спустя десять секунд они снова услышали тот же звук, потом еще раз и еще… Это оказалась их собственная торпеда, рулевой механизм которой был поврежден взрывами глубинных бомб, из-за чего она стала описывать круги. Получилось, что они едва не торпедировали сами себя!

«Только на следующее утро, когда на базе нашу лодку подняли краном из воды, – рассказывал Эклофф, – мы смогли разглядеть повреждения, полученные в результате наших злоключений. Ремонтники тупо смотрели на нас, пораженные, что мы до сих пор живы. Что же до нашей лодки, то ее внешняя обшивка была частично сорвана, рубку вдавило на несколько сантиметров внутрь корпуса, а сам корпус больше походил на сильно побитую гармошку-концертину. И тем не менее, это суденышко смогло невредимыми доставить нас домой, на базу».

По мере того как война приближалась к завершению, последней задачей «зеехундов» стало снабжение осажденных в Дюнкерке германских частей. Вместо боевых торпед они перевозили теперь то, что подводники называли «масляными торпедами» – емкости с грузами, увеличивавшими скудные запасы продовольствия окруженного гарнизона. Три «зеехунда», которыми управляли младшие лейтенанты Капплер и Шпарброт и старшина-рулевой Френерт, с первой попытки преодолели этот трудный, изобилующий мелями маршрут и доставили пять тонн пищевых жиров, не считая множества других срочно необходимых запасов. Благо даря этому удалось повысить недельную выдачу жиров голодным солдатам с 20 до 40 граммов.

Можно себе представить, с какой радостью гарнизон приветствовал подводников.

Эти походы милосердия приобрели еще большее значение из-за драгоценного груза частной почты, которые три подлодки привели назад в Эймейден. Солдатам гарнизона остро не хватало еды, но их родным, оставшимся дома, так же остро недоставало весточек от их сыновей, братьев и отцов. Теперь каждый в гарнизоне смог написать письмо, и «тюленья почта» их не подвела. Таким путем в эти мрачные дни тысячи людей на родине получили первые свидетельства того, что их мужчины по-прежнему живы.

Еще три «зеехунда», управляемые новыми экипажами, достигли Дюнкерка в момент его окончательной капитуляции и были либо затоплены, либо выброшены в гавани на берег. Позднее французы подняли их со дна, и они по сей день находятся среди экспонатов Океанографического музея в Париже.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

document.wikireading.ru

Подводное «Вундерваффе»: карликовая субмарина «Зеехунд» (тип XXVII)

В сентябре 1943 года британцы предприняли попытку потопить прячущийся в норвежских шхерах линкор «Бисмарк» при помощи сверхмалых подводных лодок.

В операции участвовало шесть карликовых субмарин, две из которых (Х6 и Х7) были захвачены противником. Именно они стали отправной точкой для проектирования немецкими конструкторами собственных боевых средств такого класса.

НЕВЕЗУЧАЯ «ЩУКА»

Проект, получивший номер XXVIIA и название «Хехт» («Щука»), так же как и британский прототип, предназначался для доставки к вражеским кораблям подрывных зарядов. Немецкая субмарина имела значительно меньшие размеры и в отличие от британской лодки типа «X», снабженной комбинированной силовой установкой (дизель-генератор и электромотор), была чисто электрической — она оборудовалась торпедным электромотором AEG мощностью 12 л. с. Подзарядка аккумуляторной батареи была возможна только на берегу или на борту корабля-носителя, а дальность плавания не превышала 70 морских миль. Вооружение в виде подрывного заряда годилось лишь для атаки кораблей, находящихся на стоянке. Поэтому по настоянию адмирала Деница «Хехт» впоследствии приспособили для подвески торпеды, более подходящей для атаки противника в море. Однако мореходные качества мини-субмарины оставались низкими, а дальность хода — явно недостаточной. Тем не менее фирма «Германияверфт» в городе Киль в период с мая по август 1944 года изготовила 53 «Хехта» (включая прототип). В бою эти лодки не применяли — они использовались лишь для тренировки экипажей «Зеехундов».

С УЛУЧШЕННЫМИ ХАРАКТЕРИСТИКАМИ

Стремясь обеспечить карликовым субмаринам возможность эффективно действовать в прибережных водах, конструкторы существенно переработали проект, получивший обозначение XXVIIB и название «Зеехунд» («Тюлень»). От «Щуки» он отличался увеличенным почти на 50 % водоизмещением (17 т против 12), усиленным вооружением, состоявшим из двух торпед, подвешенных по бортам корпуса, и комбинированной силовой установкой. Помимо 18-сильного электромотора она включала шестицилиндровый дизельный двигатель (автомобильного типа) мощностью 60 л. с. Благодаря этому дальность плавания в надводном положении достигала 270 миль.

Более того, существовала возможность подвески вместо торпед дополнительных топливных баков. В этом случае дальность плавания возрастала до 500 миль, но подлодка, лишенная вооружения, годилась разве что для разведки. Экипаж «Зеехунда», как и «Хехта», состоял из двух человек — командира и водителя.

Интересной особенностью «Зеехунда» была возможность погружаться динамическим способом — за счет отклонения горизонтальных рулей на ходу. В течение каких-нибудь шести-семи секунд карликовая субмарина могла скрыться с морской поверхности, погрузившись на глубину 5 м. Дизельный двигатель при этом продолжал работать (он сохранял работоспособность на глубине до 10 м), а выхлопные газы выдавливались наружу через специальный клапан. Естественно, время работы не превышало нескольких секунд, поскольку двигатель поглощал воздух, предназначенный для экипажа, но этого вполне хватало для переключения на электродвижение. При необходимости срочного погружения водитель просто закрывал люк и переводил рули на погружение, включая электромотор уже под водой.

Малые размеры «Зеехунда» делали его неуязвимым для глубинных бомб — взрывная волна не наносила повреждений, а лишь отбрасывала мини-субмарину в сторону. Из-за небольшого водоизмещения подлодка меняла крен и дифферент при любом перемещении центра тяжести. Например, при нахождении под перископом экипаж регулировал глубину подлодки наклоном своих тел вперед или назад.

ПОСТРОЙКА И СЛУЖБА

Германский флот заказал огромное количество «Зеехундов» — 1351 единицу. Массовому производству способствовала технология лодки собирали из трех полностью готовых секций, которые доставляли на верфь с машиностроительных заводов. Однако ввиду окончания войны программа полностью выполнена не была — изготовили 297 «Зеехундов», а в боевых действиях в период с января по апрель 1945 года успели принять участие 138 таких субмарин. Подлодки «Зеехунд» строились верфями «Шихау» в Эльбинге, «Говальдверке» и «Германияверфт» в Киле, «Клокнер» в Ульме.

Главной базой «Зеехундов» стал порт Эймейден (Северная Голландия), где базировалось 30-40 таких лодок. Ночью малыми группами они выходили в море, пытаясь прорваться в Дуврский пролив и атаковать суда, курсировавшие между портами Великобритании и Франции. Экипажам «Зеехундов» удалось потопить девять судов общим водоизмещением свыше 18 тыс. т и повредить еще три, но за эти успехи пришлось заплатить потерей 35 лодок. После войны большинство уцелевших «Зеехундов» порезали на металл, но четыре лодки, доставшиеся Франции, служили в ее флоте до 1953 года.

ТАКТИКО-ТЕХНИЧЕСКИЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ

  • Подводное водоизмещение, т: 17
  • Размеры, м:
    — длина: 11,86
    — ширина: 1,68
    — осадка: 1,28
  • Технические характеристики:
    — скорость надводная/подводная, узлов: 7,7/6
    — дальность надводная/подводная, миль: 270 миль/63 мили (при 3 узлах)
    — автономность, суток: 70
  • ГЭУ: дизельный двигатель мощностью 60 л. с, электромотор мощностью 18,5 л. с.
  • Экипаж, чел.: 2
  • Вооружение: две 533 мм торпеды на внешней подвеске
Оставить эмоцию

Нравится Тронуло Ха-Ха Ого Печаль Злюсь